Случай больной К., леченной гипноанализом доктором И.М. Аптером, им же и описанный

Я привожу здесь любопытнейший клинический случай лечения гипноанализом, описанный И.М. Аптером из собственного опыта. Случай сам по себе является уникальным, так же, как и занимателен процесс терапии. Описание привлекательно ещё и тем, что содержит письма пациентки. Кроме того, весь клинический опыт осмыслен сквозь нейродинамическую (павловскую) парадигму психотерапии, что, однако, не мешает автору аппелировать к психодинамической (фрейдовской) парадигме.
Очевидно, что И.М. Аптер готовил приведенный ниже материал к изданию, однако в печать этот материал вышел лишь благодаря моему учителю, профессору, д.м.н. Чугунову Вадиму Витальевичу, по монографии которого я и издаю сей текст.

К половым извращениям типа фетишизма можно отнести и те случаи, когда женщина испытывает половое удовлетворение, когда она только касается рукой мужчины, а при coitus'e совершенно фригидна, совершая его по настоянию мужчины не только с полным безразличием, но иногда с отвращением.Об одном таком исключительном культе фаллоса я расскажу более подробно, так как в этом случае нами был выявлен весь нервно-физиологический и психологический механизм его развития в раннем детстве нашей пациентки.

apter
Аптер Иоганн Маркович (1899 - 1995) - российский психоневролог, психотерапевт и сексопатолог. Доктор медицинских наук, профессор.

В 1928 году ко мне в психоневрологический диспансер обратилась б-я К. 24 лет с жалобами на частые припадки с сумеречным состоянием сознания, рвоты, тоску, беспричинный страх и тревожное ожидание, кошмарные сновидения.

Эти припадки возникали почти ежедневно с тех пор как её дочери минуло 4 года и при определённых условиях, когда какой-либо молодой мужчина или даже юноша обращал на неё внимание на улице или в магазине. Один такой истерический припадок случился во время её ожидания врача в коридоре диспансера и в таком состоянии её внесли ко мне в кабинет. Выражение лица больной отражало разные аффективные состояния, которые менялись чередуясь — то состояние угрозы, гнева переходило в хохот, затем появлялись жалобные стенания и слёзы, переходившие в рыдания и через некоторое время опять смех и радостная улыбка, причём все эти переходыносили оттенок детских переживаний, а не чувства взрослого человека. Вскоре мне удалось войти в словесный контакт с больной и с этого началось её лечение проведением длительного процесса гипноанализа.

Гипноанализ длился более 2-х лет почти ежедневно или через день. За это время нам удалось восстановить в памяти больной всесобытия её жизни с 3 до 6 лет, которые были полностью амнезированы, а также дальнейшие события её жизни до 16 лет, которые были частично амнезированы. В 16,5 лет больную выдали замуж за 30-летнего сапожника, оказавшегося импотентом и онанистом.

Вот что выяснилось из анамнеза. Больная выросла в рабочей семье, мать и отец работали, а в качестве няньки дома оставался 16-летний брат матери. Изложим основные факты из жизни ребёнка,которые были выяснены в процессе гипноанализа, и затем спустя много лет были записаны самой больной. Отметим, что для воспроизведения в памяти больной амнезированные факты из её жизни с 3 до 6-летнего возраста вовсе не требовалось погружение больной в "глубокий" гипноз, достаточно было лёгкое погружение в дремотное состояние с внушением врача вспомнить всё, что в этом периоде с ней случилось и как она переживала все события её жизни.

 

Самоописание больной

Вот что больная написала:

«Прожили 10 лет. С 7 до 16 лет я жила с родными в другом городе. Состояние было такое же, как и до выезда.Только я больше уединялась, когда брала с собой двух моих братьев 3 — 4 лет. Меня очень влекло трогать их половые органы, они делались твёрдыми, за это меня били и запирали в кладовку. Бродяжничала, уходя из дому с тоской, страхом и неясным влечением к чему-то и тревогой. Через десять лет в моём болезненном состоянии ничего не изменилось, а именно: была замкнута, также уходила из дому, ожидала часами у ворот, рассеянная, без способностей к учению всякого рода. К молодым юношам влекло со страхом, мужчин повзрослее ненавидела, я в них видела отца. И вот два чувства ненависти и влечения беспокоили меня в одно время — это влечение к дяде и ненависть к отцу, третье чувство — тоски и тревоги — это к половому органу.

В 16 лет меня привезли в Харьков вместе с сестрой и двумя братьями, так как мать умерла с голода, а отец нас бросил. Я очутилась в семье этого же дяди, который жил с женой и с отцом и матерью жены, моим дедушкой и бабушкой. Помнится знакомая улыбка дяди, много конфет. Большое внимание со стороны дяди не воскресили в сознательной памяти наших встреч и занятий в детстве, всё было забыто, только эти чувства тоски и тревоги не давали мне покоя, почему, отчего я понять не могла. В шестнадцать с половиной лет меня выдали замуж за мужчину, которому было 30 лет. Первое совокупление произошло с ним со страшным истерическим припадком страха и ненависти, с полным отсутствием памяти. Замужество было не удачное, любви никакой. Страх, ненависть, тоска, влечение,тревожность и бесконечные слёзы начались сильнее со времени моего замужества. В 1922 году родилась дочь, без всякого половогоудовлетворения, которого я избегала, и часто сопровождалось припадком. Когда дочери исполнилось 4 года, я начала видеть в ней себя, я ей не доверяла, всегда следила за ней, мне казалось, что она что-то таит от меня, я вечно её допрашивала, какая-то ненависть, ревность, злоба, ласкать её ужасно боялась, часто просто убивала её,мне казалось, что обязательно нужно её бить, ни в чём не верить ей. Девочка росла хилая и забитая и только в 1929 году, когда ей было 6 лет, т.е. в те годы, когда самое страшное случилось со мною я уже была невменяемая, частые припадки, в любом месте меня изнурили, мужа не могла видеть, чувства влечения, ненависти, страха и тоски не покидали ни на минуту. И вот в один из таких дней в экстазе сильного припадка, который случился на улице, меня внесли в кабинет доктора Аптера и с этого момента началось моё лечение. Благодаря этому было вскрыто, но подсознательно, я рассказывала, писала, но не осознавала, всё крылось там где-то в моей памяти глубоко засевшее, ютилось в подсознании, беспокоило и не оставляло. Временами мне делалось лучше, я реже посещала врача, была просто под наблюдением, припадки реже, но всё же были, поскольку они были связаны с тревожившими меня роковыми чувствами. В 1936 году я оставила мужа, так как он занимался онанизмом, почему он и не женился до 30 лет, а я оказалось, что не особенно претендовала на половую жизнь, он удовлетворялся настоящей половой жизнью очень редко, а больше поворачивал меня к себе задом, возился половыми органами о мой зад и канал — меня это возмущало, больше я его ненавидела, чаще стали припадки, но трогать его половые органы я сознательно не трогала и только сонная во сне я протягивала руку к его половому органу от чего у меня наяву больше беспокоили мои роковые чувства, его же это удовлетворяло вследствие чего, прожив со мною 9 лет, он сделался не способный к половой жизни. Эрекция бывала, но осуществить половой акт он не мог, член быстро опадал. Ссоры, ревность ко мне привела его к психическому заболеванию, и я вынуждена была его оставить. Со временем лечения отношения к дочери улучшились. Главное, что я, будучи взрослой, чувствовала себя ребёнком, в то время, когда я была ребёнком, я чувствовала себя взрослой; но всё же постепенно состояние моё улучшалось, реже припадки, реже слёзы, но влечения, страх, тоска и ненависть меня не покидали ни на минуту; хотя я и писала, и говорила, но покончить не могла. Но вот в 1947 году я, проснувшись, живя уже с другим мужем, за которого вышла замуж в 1938 году и, который был не только привыкший к алкоголю, но ещё и туберкулёзный. Я же, по предложению доктора Аптера, закончила курсы бухгалтеров — работала на соответствующей работе. Часто, будучи пьяным, муж, очевидно, не замечал моего болезненного влечения —это украдкой трогать половые органы. Я не замечала, когда я этопроделывала, но, очевидно, такие явления были часты. Потому, что меня влекло ужасно, а потом это меня оставляло, очевидно, удовлетворившись, через некоторый период оно опять возобновлялось, но всё подсознательно.Так вот, в 1942 году, проснувшись рано утром, я в страхе увидела, что моя рука лежит у спящего мужа на половом органе. Я с криком и ужасом отдёрнула руку и потеряла сознание, после чего я была очень больна, разбита, как после припадка. После этого случая я поняла к чему меня влечёт, я больше этого не делала, но чувства влечения, страха, ненависти навсегда меня не покинули. Они появлялись реже, но чувствительно. Иногда я посещала доктора, но через время, интервал был 2 — 3 года, потом 5 — 6 лет. Я могла сама расшифровать к чему влечёт, от чего страх, к кому и почему ненависть и почему тоска. Так я жила до апреля 1968 года, т.е. до того времени, когда умер мой второй муж. Внезапная смерть, процесс похорон меня вывели из колеи совершенно. Первое — это воспоминание о покойнике в детстве. Когда дядя уже не стал к нам ходить, за мной следили и за каждый мой порыв к влечению били. Как я не ходила, ни ждала, ни искала мне нигде не удавалось достигнуть того к чему влекло — увидеть и потрогать руками половой орган. Умер брат отца такого же возраста, как дядя. И вот он лежал покойником на столе, горели свечи наступила ночь, помню я подошла к столу, встав на маленькую скамеечку протянула руку к половому органу покойного, пытаясь его вытащить. Но в этот момент сильный удар отца по моей голове рукой, опрокинул меня на пол, после чего я долго болела, что было потом я не знаю, но помню меня долго учили ходить после болезни. И вот теперь около покойного мужа я сидела две ночи, как только он скончался, я пришла в невменяемость, какая-то занавес спустилась мне на голову. Я не плакала, я просто стонала, все эти чувства явственно овладели мною после похорон. Я всё же думаю, что это было просто болезненные чувства детства, так как уже десять лет мы спали в разных постелях. Последние годы половые акты были очень редки, как-то машинально и только по желанию мужа, я же была безразлична, но огорчить его не хотела, поэтому и допускала его, а о том, чтобы трогать половой орган меня совершенно оставило. Последний год ужасно его ненавидела, а раз пьяный,— значит ссоры, незаслуженные оскорбления, на которые он не был скуп и это доводило меня до желания укоротить жизнь.

Но, когда он приходил в трезвом состоянии, меня опять к нему влекло. Такая неведомая сила, с которой бороться трудно. Я делалась безнравственная, не уважающая своего женского достоинства, хотя уже и не могло быть полового акта, я садилась у его постели в ногах, у меня являлось настроение якобы шутить, я преклонялась грудью на одеяло или проводила рукой именно по тому месту, где находился половой орган и мне делалось так приятно в душе, являлось столь ко счастья и радости, я могла так лежать около него, пока муж бывало не скажет:"Ой, Лена, мне тяжело, иди уже спать", и я уходила злая на него. Вот и выводы — кого я любила. Или бывало так, купаясь, он звал меня помыть спину и, когда мой взор падал на его половые органы, у меня появлялось желание шутить с ним, то дёрнуть слегка, на что муж сердился, а я получала большое удовлетворение. Вот почему мне так трудно без него. Главное ещё, что посторонних мужчин я презираю, нет никакого желания даже разговаривать с ними, я считаю, что мой муж был выше всего другого и так было всю прожитую с ним жизнь. Здесь мною владеет здравый рассудок, в то время как в молодости меня мог увести любой мужчина куда угодно, но когда доходило до близости, я давала пощёчину и убегала, озверевшая. Вот потому я и не могла приобрести порядочного мужа, потому что порядочный не поймёт моей странности и будет избегать как это и было, а отбросы жизни как первый муж, так и второй сами уцепились за меня и я вынуждена была жить. Но как же будет теперь? Пойму ли я? (свою любовь). Сумею ли я владеть собой и уяснить себе как мне только тяжело и трудно».

 

Анамнез болезни

 

Отметим основные факты из истории болезни.

I. В течение почти 3-х лет с 4 — 6 лет девочка ежедневно подвергалась развращению 16 — 18-летним юношей путём манипуляции сосвоим penisom по разным частям её тела не только кожи, но и наружной области её гениталии и полости рта.

Все эти манипуляции проводились в виде игры взрослого с ребёнком, причём главной игрушкой служил penis, который девочка с хохотом касалась, манипулировала с ним руками и касалась им разных частей своего тела. Раздражая своим penisom голое тело ребёнка а также слизистую рта наружных половых органов, девочка испытывала тактильные ощущения, одновременно с зрительным восприятием penis'a и кожно-двигательным при гонке и схватывании penis'a руками. Все эти раздражения подкреплялись радостным, эмоциональным возбуждением, а также вкусовыми ощущениями от сладостей, которыми юноша её одаривал при этой "игре".

Укрепился зрительно-двигательный условный рефлекс из постоянной связи между восприятием "игрушки" (penis'a) и движением к нему руками.

Из психологии известно, что ведущей деятельностью ребёнка в дошкольном возрасте (3 — 7 лет) является игровая деятельность.

"Основное место в игровой деятельности начинает занимать ролевая (или сюжетная) игра, в которой ребёнок принимает на себя и выполняет ту или иную роль, соответствующую каким-либо действиям, выполняемым взрослыми.

Ролевая игра по своему содержанию является воспроизведением того, что ребёнок видит вокруг себя в жизни и деятельности взрослых и в то же время — это своеобразная самостоятельная деятельность ребёнка" (Психология. Учебник для педагогических институтов 1950 г. стр. 522).

В данном случае под влиянием взрослого и вместе с ним девочка играла "в папу и маму". Недаром юноша всё время твердил, что она делает всё "как взрослая". Интересно отметить тут, что в своих воспоминаниях о детских годах, проведённых в "игре" с дядей больная пишет, что она в дошкольные годы чувствовала себя и в поведении вела себя как взрослая, а, будучи взрослой, вела себя как ребёнок. Эти слова приведены спустя много лет после проведённого лечения гипноанализом.

Имел ли значение в упрочении эмоциональной реакции ребёнка и двигательной реакции — тяге к месту полового органа — и эротический компонент трудно сказать. Вряд ли в этой "игре" имело место эротическое влечение, можно думать только о чувстве удовольствия, подобно щекотке при касании её кожи и слизистых половым органом её дяди. Но эти неясные ощущения в более позднем возрасте могли принять более выраженный эротический характер.

После разлуки девочки с дядей и переезде семьи в другой город влечение трогать руками половой орган осталось настолько крепко, что едва её братики достигли 11/2 — 2 лет, она брала их на руки и хватала их половые органы, за что потом была бита отцом. Приходили в гости родные и знакомые мужчины, девочка садилась к ним на колени и стремилась касаться их половых органов. Из-за такого поведения ребёнка родители переехали в другой город, но и там эта закреплённая условная реакция ребёнка постоянно проявлялась по отношению к мальчикам, соседям.

Следует отметить, что такое поведение ребёнка нельзя оценить как развращающие действия в связи с ранним развитием полового чувства.

Ребёнок рос в полном неведении о сути половой жизни взрослых, не зная роли в этом половых органов мужчин и женщин и, когда в 161/2 лет она вышла замуж, то обнаружила полное неведение во всех этих вопросах и накануне свадьбы она получила некоторые сведения от своей тётки, так как мать её к этому времени уже умерла.

Таким образом, образовалась прочная условная связь между восприятием (зрительным, кожно-мышечным) полового органа мужчины с импульсивным движением касаться и хватать его руками. Постоянным подкреплением этого условного двигательного рефлекса было сильное эмоциональное возбуждение, исходящее от эмоциональных структур подкорки с соматовегетативными реакциями, а также вкусовые подкрепления сладостями, продолжавшиеся в течение двух лет игровой деятельности ребёнка с взрослым мужчиной.

Эта импульсивная условная реакция была настолько прочно закреплена в мозгу ребёнка, что она проявлялась не только по отношению к живому мужчине (ребёнку и взрослому), но и к умершему.

Когда труп другого её дяди лежал перед похоронами в гробу на столе, она как-то подкралась к нему и пыталась коснуться полового органа умершего, но была замечена и с побоями её утащили от гроба.

Когда после раскрытия родными развращающего действия юноши с ребёнком девочку лишили общения с ним, у ребёнка развилась тоска, смутное влечение к чему-то отнятому (радости), блуждание по городу, тревожный сон, потеря аппетита, искание встречи с разлучённым дядей, т.е. родилась реактивная депрессия.

Надо думать, что в течение 2-х лет у ребёнка сложился определённый стереотип поведения и чувство возбужденной радости в процессе "игры" с дядей (оба бегали голыми по комнате с хохотом и хватанием ею его полового органа)._ Внезапно этот стереотип поведения и глубокого эмоционального возбуждения и удовлетворения был прекращён родными, что послужило развитию у ребёнка тоскливого депрессивного состояния.

В своей статье "Динамическая стереотипия высших отделов головного мозга" (1932 г.) И.П. Павлов пишет: "Мне думается, что достаточно оснований принимать, что описанные физиологические процессы (с применением стереотипа опытов на собаках) в больших полушариях отвечают тому, что мы субъективно в себе обыкновенно называем чувствами в общей форме положительных и отрицательных чувств и в огромном ряде оттенков и вариаций: здесь — чувства трудности и лёгкости, бодрости и усталости, удовлетворённости и огорчения, радости, торжества и отчаяния. Мне кажется, что часто тяжёлые чувства при изменении обычного образа жизни, при прекращении привычных занятий, при потере близких людей, не говоря уже об умственных кризисах и ломке верований, имеют своё физиологическое основание в значительной степени именно в изменении, в нарушении старого динамического стереотипа и в трудности установки нового. При сильной напряжённости и длительности таких случаев может наступить и болезненная меланхолия (20-летний опыт, 6 изд. 1938 г. стр. 626 — 627).

В нашем случае у девочки 6 лет развилась болезненная меланхолия после внезапного срыва длительного динамического стереотипа её игровой деятельности в течение 2 лет и разлуки с любимым дядей, доставлявший ей столько детской радости при игре с его половым органом, приносивший всегда сладости и говорившем ей, что она поступает как взрослая.

После разлуки девочки с дядей и переезда семьи в другой город ещё некоторое время проявлялось её тяготение к половым органам детей и юношей, но после 7 лет двигательная реакция к месту половых органов мужчин была заторможена, но тоска, смутное влечение и вместе с тем страх при виде юношей-мужчин не только не ослабели, но и возросли.

Чем объяснить, что, начиная с 7-летнего возраста, после переезда в другой город, по-видимому, забылась "игра" с половым органом дяди, а осталось только влечение и тоска? Из психологии известно, что детские переживания до 6-летнего возраста обычно забываются.

Забвению также способствовал отъезд ребёнка в другой город и разрыв этих связей.

Двигательная реакция к половому органу мужчины с ростом сознания ребёнка была заторможена, но аффективные переживания остались.

Но и в дальнейшем заторможенная двигательная реакция к penis'y проявлялась у больной в фазовом состоянии при засыпании, при неполном бодрствовании.

Иногда эта двигательная реакция не имела импульсивного характера, а проявлялась в виде шуточной игры при купании мужа или при уходе за 4 — 5-летним внуком.

Можно думать, что в этих случаях возбуждение, исходящее из подкорковых структур, на короткое время затормаживало деятельность сознания. Обратимся теперь к выяснению генеза других патологических симптомов в поведении больной.

Начнём с выяснения генеза и механизма её истерических припадков.

 

Припадок.

 

О физиологическом механизме развития судорожного припадка у истеричных И.П. Павлов пишет: "Есть достаточно физиологических оснований, чтобы у истеричных при остром и резком задерживании коры под влиянием непосильных для неё раздражений, а также при её слабости наступали разные аффективные взрывы и судорожные припадки, то в виде более или менее определённых инстинктивных и рефлекторных деятельностей, то в совершенно хаотической форме, соответственно локализации и передвижения торможения в коре и подкорке, то в ближайшей, то более отдалённой (п.с. соч. И.П. Павлова, т. 3, кн. 2, стр. 205).

Вот что пишет Л. Блуменау о нервном механизме истерического припадка: "Исходной точкой возбуждения при эмоциях и аффектах служит кора полушарий, сочетательный аппарат коры. Отсюда раздражение передаётся по корково-бугровым волокнам зрительным буграм, от них — полосатым телам и уносится дальше внепирамидными путями.Комплекс корковых невронов или интракортикальный сочетательный механизм, первично возбуждающийся в таких случаях, является в коре очагом возбуждения. Этот очаг в силу индукции, по Павлову, вызывает сначала торможение в окружающей массе коркового вещества (чем объясняется большее или меньшее расстройство логических операций и отуманение сознания при сильном аффекте" (Л.Н. Блуменау "Истерия и её патогенез", 1926 г., стр. 66 — 67).

По Иванову-Смоленскому истерический судорожный припадок характеризуется: "Растормаживанием с бурным, хаотическим возбуждением сложных подкорковых (инстинктивных) реакций на фоне кортикального торможения находит своё выражение в судорожных приступах, в отличие от эпилептических, всегда в большей или меньшей степени отражающих инстинктивную экспрессию яростной само[неразборчиво] или эротики, обычно связанных с когда-то пережитыми, но инвертализированными или амнезированными острыми "конфликтными ситуациями" (А.Г. Иванов-Смоленский).

Если определение И.П. Павлова относится к чисто физиологическому механизму истерического припадка, а определение Л.Н. Блуменау преимущественно к нервно-анатомической структуре возникновения его, то А.Г. Иванов-Смоленский полнее определяет клинико-физиологическую характеристику припадка.

Интересно также отметить, что если И.П. Павлов подчёркивает значение торможения коры полушарий в развитии истерического припадка, то Л.Н. Блуменау и А.Г. Иванов-Смоленский придают большое значение в клинике его процессу возбуждения, как в коре, так и подкорке на фоне коркового торможения, как вторичного явления — действием индукционного торможения.

Определение сути истерического судорожного припадка, данного А.Г. Ивановым-Смоленским более полно и ярко характеризует кли- нику отмеченного нами развития судорожного припадка у нашей больной и характеризует её генез анамнестически как с одной стороны инвертализованным; с другой — и амнезированным острыми конфликтными ситуациями.

Проследим развитие судорожных припадков у нашей больной.

Первый судорожный припадок с потерей сознания на несколько часов возник у неё в первую брачную ночь при грубом и оскорбительном обращении с ней мужа и сильном страхе и неведении, что с ней произойдёт. Она не ощущала боли при дефлорации.

В дальнейшем судорожные припадки с потерей сознания возникали часто при пристальном взгляде молодых мужчин с особой улыбкой, похожей на улыбку развратившего её дядю в детстве; когда при этом она чувствовала безотчётное влечение к этому мужчине и вместе с тем, и страх.

Кроме больших судорожных припадков с потерей сознания у больной наблюдались "истерики" без потери сознания.

Характерно описание причины такого большого судорожного припадка в её письме лечащему врачу после анализа его возникновения от 28.1Х.1964 г.

Спустя много лет после начала лечения больной (28.IХ.1964.), когда она могла уже анализировать своё патологическое поведение и сознательно отнести эти моменты к проявлениям её отношения к развратившему её дяде, она записала: "8 августа (1964 г.) наступил сильнейший судорожный истерический припадок, подобного не было около пяти лет. Чем он был вызван? Очевидно, это был последний и решающий. Ввиду того, что все такого рода припадки вызывались впечатлением к половому органу мужчины и торможением моего сознания.

В данный момент с наступлением возраста моего внука, в котором я видела "дядьку", в моём подсознании было влечение к внуку как к дядьке, т.е. влечение к его половому органу взглядом.

Я этого сознательно не замечала, но это влечение сопровождалось ревностью, злобой, ненавистью, недоверчивостью. И вот, когда я увидела своего внука, ушедшего с его знакомой девушкой, я настолько была раздражена — все эти чувства нахлынули на меня сразу, я изорвала на себе всю одежду и билась о пол головой, била ногами так, что несколько человек не могли меня удержать. После всего этого я несколько дней была больна, очень слаба и бессильна. Только потом, лежа в постели, я поняла почему это случилось, после этого я опять почувствовала себя спокойной и уравновешенной, к внуку стала безразличной, и всё улеглось".

Судорожные припадки с потерей сознания в процессе лечения наблюдались всё реже и описанный выше большой судорожный припадок был последним. Малые же "истерики" без потери сознания наблюдались часто до последнего времени.

В одной из своих записей последнего времени больная пишет, что по её мнению "припадок вызывался борьбой двух чувств — непонятным влечением (возбуждением) и страхом, в припадке как бы изливалась моя злость". В переводе на физиологический язык возникновение большого истерического судорожного припадка связано со столкновением ("сшибкой" по И.П. Павлову) двух нервных процессов — доминантного возбуждения, в основном "исходящего" из эмоциональных структур гипоталамуса и торможением (страх — это торможение по И.П. Павлову) коры полушарий головного мозга.

Другой важный симптом болезни — это страх — безотчётный страх, часто в сочетании с тревогой и тоской. Интересно отметить, что страх выступал не сам по себе в поведении больной, а почти всегда вместе с чувством влечения к мужчине юного возраста. Влечение как бы порождало страх.

Такое сочетание чувств можно проследить из анамнеза больной в процессе гипноанализа с 5 — 6-летнего возраста в зачаточной форме.

Страх у девочки возникал тогда, когда её "дядя" угрожал уходить и больше не возвращаться к ней, чтобы продолжать совместную "игру", но тогда он появлялся спорадически, мимолётно и подавлялся продолжением этой игры.

Страх усилился в поведении девочки, когда родители застали обоих и отец стал её избивать. Тогда вместе со страхом появилась ненависть к отцу, а впоследствии ко всем взрослым мужчинам, которые, по её мнению, как-то особенно на неё смотрели.

Страх достиг апогея, когда родители настаивали, чтобы девочка призналась в чём состояла её "игра" с юношей, её повели на Кузинский мост и угрожали скинуть с моста вниз. Страх поддерживался в дальнейшем частыми побоями отца, когда она возилась с половыми органами 2 — 3-летних братьев или стремилась потрогать половой орган взрослых мужчин.

Страх вместе с болью проявлялись во время её лечения в больнице — последствия повреждений кожи и слизистой на наружных её гениталиях.

Когда после раскрытия родителями её тайной игры её дядя перестал ходить в их дом — появлялись тоска, тревога, ожидание его прихода.

После 6 — 7-летнего возраста в связи с переездом семьи в другой город развилась настоящая меланхолия с тоской, тревогой ожидания, страхом и неясным волнением, С этого возраста память о тайной "игре" с дядей не сохранилась в сознании ребёнка, но в её поведении отразились последствия этой "игры", закрепившиеся в мозгу ребёнка ощущения и восприятия связей между обликом юноши, зрительно-кожно-мышечным ощущением от захватывания полового органа юного мужчины, подкреплённым в своё время положительной эмоцией радости и удовлетворения, а теперь, с утратой этих положительных эмоций, заменённых другими отрицательными, в связи с переменой внешней обстановки, разлукой с "дядей" и жизнью в другом городе.

В физиологическом плане — в мозгу ребёнка доминировали тогда раздражения, идущие с гипоталамической области и других эмоциональных структур ближайшей подкорки с их влиянием на кору головного мозга и её поведении в связи с влиянием сознательного окружения ребёнка в новой обстановке.

Попытаемся провести анализ развития данной патологии поведения в разных аспектах.

В физиологическом аспекте мы можем усмотреть в импульсивном стремлении больной к ощущению penis'а преимущественно руками, в меньшей степени трением как прочно выработанный с раннего детства условный рефлекс, постоянно подкрепляемый положительными эмоциями: телесными ощущениями от кожного анализатора и вкусового подкрепления сладостями.

В раннем детском возрасте при ещё слабо развитой деятельности коры полушарий головного мозга и слабости сознания и преобладающем значении для ребёнка эмоциональной деятельности, исходящей от лимбической системы и гипоталамуса высоко насыщается эмоциями удовольствия игровая деятельность ребёнка, связанная с ощущениями, исходящими от зрительного и тактильно-мышечного восприятия возбуждённого penis'a юноши, надо думать ещё больше подавляли деятельность коры полушарий головного мозга ребёнка (и следует при этом полагать, что в коре полушарий головного мозга ребёнка развивалось фазовое состояние) — и отсутствовало сознание недозволенности такого поведения. Об этом говорит и то обстоятельство, что ребёнок проделывает движение к овладению penis'oм у взрослых родственников, не стесняясь присутствия родителей и несмотря на их побои. Ребёнок почти не понимал за что его бьют.

Можем допустить, что вся эта деятельность у ребёнка протекала если не полностью бессознательно, то при крайне суженном сознании.

Что касается физиологического состояния корковых центров у взрослой больной, то можем с уверенностью сказать, что двигательная реакция больной по отношению к penis'y мужа всегда происходила в бессознательном состоянии, в торможении деятельности коры полушарий головного мозга».

Из психологии известно, что память о переживаниях раннего детского возраста до 5 — 6 лет обычно утрачивается.

В данном случае утратились воспоминания о деталях развращающей "игры" ребёнка с половым органом её дяди.

Забвению, возможно, содействовало и то, что ребёнка вывезли в 6 лет в другой город из-за её позорного в глазах родителей поведения — постоянного навязчивого тяготения касаться половых органов мужчин.

Но, если забылось содержание "игры" с дядей и импульсивные движения её рук к месту половых органов мужчины, если забылось эффекторное звено прочно закреплённого в мозгу ребёнка условного двигательного рефлекса, то отрицательная эмоциональная реакция ребёнка, возникшая при отрыве её от "игры" с её дядей, от внезапного прекращения столь сильной эмоции радости при этой "игре", развившееся затем депрессивное состояние: грусть, тоска, тревожное ожидание — это всё осталось в душе ребёнка. Исчезла у ребёнка связь её депрессивного состояния с фактом её разлуки с любимым дядей, отрыва от столь сладостной для неё "игры"— сладостной не только в психологическом аспекте, но и физически сладостном — от вознаграждения её со стороны партнёра конфетами и другими сладостями во время этой "игры".

Надо полагать, что болезненная меланхолия, овладевшая ребёнком, являлась результатом резкого срыва, доминировавшего в течение нескольких лет, установ[ив]ше[го]ся стереотипа её поведения в связи с ежедневной "игрой" с её дядей. Вот что И.П. Павлов говорит по этому поводу:"Мне кажется, что часто тяжёлые чувства при изменении обычного образа жизни, при прекращении привычных занятий, при потере близких людей, не говоря уже об умственных кризисах и ломке верований, имеют своё физиологическое основание в значительной степени именно в изменении, в нарушении старого динамического стереотипа и в трудности установки нового при сильной напряжённости и длительности таких случаев может наступить и болезненная меланхолия" (20-летний опыт, 6 изд. 1938 г. стр. 627).

В нашем случае разлука девочки с дядей, внезапное прекращение любимой "игры" с ним, сопровождавшейся вкусными сладостями и привели к развитию у девочки болезненной меланхолии с тоской, грустью и тревожным ожиданием со страхом».

Динамика терапевтического процесса.

В процессе двухлетнего гипноанализа были выяснены почти все события жизни больной и её переживания, начиная с 3-летнего возраста до её выхода замуж в 16 лет. При проведении гипноанализа больная высказывала эти события и переживаниями словами, сопровождавшимися разными эмоциональными и вегетативными реакциями — слезами, рыданиями, стоном, гневом, злостью, ненавистью, хохотом, улыбкой удовольствия или гримасой отвращения, рвотой, бурными двигательными реакциями, страхом, одышкой, сердцебиением и другим.

Эти мимико-эмоциональные, вегетативные реакции были выражением её переживаний в связи с конкретной социальной обстановкой в семье, отношениями к ней её родителей, реагировавших на её антисоциальное поведение. Но главным содержанием её переживаний были её отношения с любимым дядей и игрой с его половым членом до 6 лет, а потом её переживания и поведение после разлуки с дядей и переезда в другой город, а затем её первая брачная жизнь с нелюбимым мужем.

Так, например, вдруг возникшая рвота и плач с удушьем у больной после периода высказываний и реакциями удовольствия от "игры" с половым органом её дяди выявили момент, когда дядя манипулировал своим penis'oм в полости рта девочки и эякуляция семени стала причиной этих реакций у девочки. Через короткое время эти отрицательные эмоциональные реакции у больной сменялись улыбкой удовольствия, причмокиванием языком и саливацией — это был момент, когда для успокоения девочки её дядя угощал её сладостями».

 

Анкета причин; вопросы, ответы

«Вопросы 1. Когда в 15 — 16 лет они жили в доме своего дяди (Миша, который её совратил) вспоминала ли она о своём детстве 4 — 6 лет с проделками его к ней? Понимала ли она за что бил её отец? 2. Когда окончательно появилась сознательная связь между влечением к penis'y и её поведением? (В 1947 г. когда она обнаружила свою руку на penis'e мужа; или только после смерти мужа.

3. При coitus'e с первым мужем был ли когда-либо оргазм? А со вторым мужем? Был ли настоящий оргазм или [неразборчиво] удовлетворение от прикосновения penis'a? 4. При баловстве в детстве были ли всегда приятны прикосновения к penis'y дяди или были какие-то ощущения в области её половых органов? 5. Когда появлялся истерический припадок, при каких переживаниях? Когда в первый раз случился истерический припадок? В чём выражался внешне припадок (судороги, смех, плач, какие-то ощущения в теле? 6. Как кончался истерический припадок, какие ощущения? память о нём? 7. Как сложилась жизнь после 3-х замужеств, половая жизнь, оставалось ли что-либо из прежних симптомов (взгляды мужчин, тяга к половому органу, любовь к сладкому, истерические припадки — когда они окончились)? 8. Отношение к дочери и внукам, что изменилось в её отношении к ним? 9. В период от 7 — 16 лет какие были проявления болезни (отношение к мальчикам, попытки касаться их половых органов, бродяжничество, тоска, неясные влечения к чему-то, взгляды мужчин)? Когда она почувствовала половое влечение к мужчине? 10. По какому поводу она попала в психиатрическую больницу, в клинику Вольфовского [неразборчиво]? 11. Какое поведение было с 6 — 16 лет, после выезда в Днепропетровск — было ли влечение к половому органу? 12. Когда кончились истерические припадки? 13. Когда впервые возникли нормальные половые ощущения во время полового акта — оргазм?
Ответы на прилагаемые вопросы: 1. Когда в 16 лет я вернулась в Харьков и стала жить в семье дяди, то никаких воспоминаний не было о случившемся в детстве. Отношение к дяде самое обыкновенное, как и к каждому мужчине: непонятное влечение со страхом и тревогой, тоска, рассеянность.

2. Обо всём я вспоминала последовательно при помощи гипноанализа Иоганна Марковича, начиная с осени 1928-го года. В моём понятии отец бил меня за бродяжничество по улицам, преследуя на расстоянии мальчишек-подростков, а при их приближении ко мне я убегала, скрывшись в уединении, Я искала и ждала со страхом и тревогой, сама не зная чего. 3. Моё поведение было часто детское и тянуло, как потом стало известно, дотронуться к половому органу, как к игрушке, которая доставляла мне удовольствие и вместе с которой давались мне сладости. Когда приходили два брата матери, старших дяди, конечно, приносили сладости как ребёнку, то я со смехом и радостью взбиралась к ним на колени и тянулась к месту полового органа, за что меня били по рукам и отправляли в кладовую. Был случай: во время смерти брата отца такого же возраста, ночью я подставила скамеечку к гробу покойного и протянула руку с желанием потрогать половой орган. За что получила удар по голове, и на следующий день, после похорон, меня нашли плачущей на его могиле.

4. Никакого полового удовлетворения в детстве я не помню, при баловстве с дядей мне было весело и радостно. Он играл со мной голым, изображая лошадь, потом гонялись друг за другом, нагоняя хлопал половым органом по моему телу, сажая меня к себе на живот, подбрасывая, я с хохотом держалась руками за половой орган. По утрам он брал меня к себе в постель, когда возился своим половым органом у меня, мокрота меня приводила в плач, появлялись сладости, и сейчас же давал мне в руки половой орган. Иногда он давал мне в рот, это тоже мне не нравилось, так как от слизи я давилась до рвот. На основании чего у меня при лечении появлялась рвота. Кроме всего, он внёс грязь в мои половые органы. Родители обнаружили сухую корку на моих половых органах. Допрашивая с кем я играла, меня били отчаянно, запирали на ночь в кладовую. Меня вывели на Кузинский мост, угрожая сбросить вниз под паровоз, но я упорно молчала. В один из таких дней дядя пытался кончить в рот мне, от чего я кричала, что и послужило открытием нашей тайны. Дядю арестовали. Поместили заметку о насилии, но вскоре выпустили с опровержением насилия, а меня положили в больницу, где от страха я ночами кричала. После в скорости меня вывезли в Днепропетровск. Все процедуры нашего занятия с дядей длилось два года. Он жил у нас, и мать с отцом работали. Об этом подтвердил, обо всём, сам дядя, которого вызывал Иоганн Маркович по окончанию гипноанализа, длившегося несколько лет.

5. Первый обморок с потерей сознания случился в брачную ночь, почувствовав прикосновение полового органа мужа, с криком и страхом. Я провалилась в тёмную яму, обморок длился долго, привела в чувство скорая. Мне было шестнадцать с половиной лет, мужчин я не знаю, мужу тридцать три. Выдали замуж родственники после смерти матери в 1921 году в Харькове.

6. Чувств к половой жизни с мужем никаких. Но понятное влечение со страхом и тревогой, ожидание, но не дяди, взгляды мужчин казались мне манящими на что-то запретное. Меня и тянуло к ним, и вместе с тем я убегала. Состояние ухудшалось с появлением судорожных припадков, после чего я была слаба, бессильна, но спокойна на 1 — 2 недели. Припадок вызывался, мне кажется, непонятным влечением и страхом и всей борьбой этих двух чувств делали меня якобы изливая злость. 7. Когда моей дочери исполнилось четыре года, ко всему прибавилось подозрение к ней, ревность как к ней, так и к мужу, я начинала ненавидеть их обоих, бить дочь и драться с мужем как с виновниками, не зная в чём. Следила за дочерью, подозревая в какой-то тайне от меня. При содействии Иоганна Марковича дочь от меня изолировали и гипноанализ участился. Всякое новое воспоминание под гипноанализом сопровождалось судорожным припадком даже в кабинете Иоганна Марковича. Иногда применялось внушение о покое, но не на долго. Все высказывания под гипноанализом, запись снов, где исключительно снились голые мужчины, расшифровка их, ничто не давало моему сознанию понять, что влечёт со страхом к желанию потрогать половой орган мужчины. Сонная я это делала из слов мужа, но стоит проснуться, я не замечала как отдёргивала руку. Одна я никогда не засыпала, только с мужем. Очевидно, подсознательно меня такое удовлетворяло, что не допускало меня осознать. Так длилось до сорока двухлетнего возраста, сладость меня всегда успокаивала и влекло к ней.

8. После почти девятнадцатилетнего наблюдения с промежутком пяти лет войны с мучительным состоянием всего того же, только вот к дочери изменилось отношение. Я её не била, улеглась ненависть, ревность, как к ней так и к мужу, изредка начали появляться материнские чувства, но страх отгонял их всегда. К половой жизни с мужем было желание, но редко, без удовлетворений, благодаря страху.

Когда внуки достигли возраста дяди, т.е. 16 лет, при встрече с ними я всегда волновалась и всегда тянуло быть в их обществе, потом такое состояние проходило.

9. От 7 — 16 лет я находилась в Днепропетровске, состояние было такое же как и до выезда, только я больше уединялась; когда брала братьев 2-х и 3-х лет, меня очень влекло потрогать за их половые органы, так как они, при касании до них, делались твёрдыми, за что меня били и сажали в кладовую; бродяжничала, тоска, неясное влечение к чему-то и главное страх и тревога.

10. В психбольницу я попала под диагнозом психической депрессии по направлению Иоганна Марковича. Лечение было снотерапией и уколами глюкозы.

12/13. Истерические припадки покидали меня постепенно всё реже и реже, а также нормальные половые ощущения при совокуплении с мужем стали появляться после 42 лет. Когда я, проснувшись, сознательно заметила свою руку на половом органе мужа, с криком и страхом я отдёрнула руку, провалившись в яму, потеряв сознание на мгновение, к большому удивлению мужа. Я лежала два дня бессильная, слабая, не имея даже голоса; с понятием — вот к чему меня тянуло, влекло, ждала со страхом и тревогой, поняла, что такая привычка была у меня болезненная. Постепенно, очень медленно все мои болезненные явления начали меня покидать окончательно в особенности после смерти второго мужа. Через три года я отдохнула и ничто меня не преследовало. Я вынуждена была поменять место жительства села на город, зарегистрировавшись с 75-летним стариком, который оказался вполне способен к половой жизни. Мне же 65 лет. Я якобы обрадовалась, впервые без всяких помех получала всё то, что положено природой. Первые два месяца ежедневно, а потому постепенно остывали оба, а теперь старость даёт о себе знать.

Быстрая утомляемость, боль во всём теле, задвижка, полное отсутствие памяти, с большой рассеянностью, но со всеми домашними работами я справлялась сама. А самое главное у меня большая впечатлительность, слова обиды могут тревожить очень продолжительно, а какая-либо неприятность вообще долго не даёт мне покоя.

16.2.1975 г.».

Письма-самоописания пациентки

Письмо без даты («после больницы у Вольфовского»: оригинал):


«Профессору Аптер И.М.

Дорогой Иоган Маркович! Может это и последние мои записи Вам, а также посещение Вас я очень прошу сказать об этом моей дочери, но мне кажется злоупотребление в этом не было, я не надоедала Вам, я приходила к Вам только в самых тяжёлых моих состояниях, где Вы помогали мне натолкнуться на тревожущую меня мысль, я писала расшифровывала и мне становилось легче.Так я и жила все годы. Самое страшное осталось позади все ужасы пережиты и отреагированы. Последние мои жалобы были после ссоры с мужем. Это обида и тяжесть в душе, полное безразличие и не желание ни что делать, даже разговаривать и ежедневный плач. Иной раз случившая тяжесть наталкивала на самосуд. После беседы с Вами третьего марта на Сумской 4 я люминал уничтожила, которым хотела отравить себя. Вы прописали сантодрин и индокаин, и резерпин. Я уехала у дочери приняла 14 хвойных ванн и прописанные Вами лекарства.

Раздражительность будто меньше стала но случившая обида в душе и тревожный сон, памяти никакой, розсеянность ужасная, пролежу всю ноч с открытыми глазами, тяжесть затылка качало меня во все стороны. 3-го апреля я и попросила Вас положить в стационар. К мужу полная антипатия, совершенно чужой человек и находится с ним мне было ещё тяжелее. Когда я сказала Вам о разводе Вы отклонили, да и мне этого не хочется, а потом как всегда раньше такое состояние заканчивалось разрядкой т.е. истерическим припадком. Так и теперь нужно было этого ожидать.

Поступив в стационар сразу я повеселела но не спала т.е. сплю но всё слышу не было дня что бы несколько раз не менялось настроение то слёзы то смех. Очень внимательная Ирина Алексеевна, осмотрев меня ужаснулась разшатанной моей нервной системой, но мило успокоила, что они подлечат, я была уверена в этом, назначили бром с валерьянкой, через неделю назначили снотерапию, я усыпала но не скоро а иногда и совсем не усну. Лёжа с насильно закрытыми глазами. Меня начало тревожить всё прошлое и потянуло писать я даже обрадовалась, что смогу вылить свою тяжесть на бумагу. И почемуто почти целую тетрадь написала. Ирина Алексеевна оставила у себя.Александр Илич производил своим присутствием страх на меня, я его избегала в особенности взгляда его. Два дня после написанного я очень была расстроена, а потом мне стало легче, спокой- нее на душе, больше спать. Мне начали колоть глюкозу и бром в вену и только последнюю неделю я начала вспоминать о доме, у меня начало появляться желание увидеть мужа, вроде без обиды я начала надеяться на улучшение.

Что меня очень всегда безпокоило за последующий год, так это слабость, быстрое утомление пока сварю обед несколько раз ложусь отдыхать. Но зато ни каких влечений детских не стало совершенно и не стало половых чувств в этой части покончено навсегда а вот истощённую нервную систему мне обещала укрепить Ирина Алексеевна.Третьего апреля я поступила, а двадцать четвёртого меня вызвал Александр Илич. Разговор его со мною меня просто убил. Во первых улучшение пошло после того как я написала. Это всего прошла неделя т.е. 18 — 24.IV.Александр Ильич почитав мою запись вероятно, и сделал свои выводы: "Вы совсем не больна, сказал, он, идите роботать не седите дома, если мы такими будем загружать койки то настоящих больных негде будет класть: — С мужем не жить сейчас же разойтится и разговаривать я с ним не желаю. Напрасно Аптер с Вами или терял время, или церемонился" точно не помню но смысл таков, и говорить ещё пятнадцать лет назад нужно было оставить мужа. Я ответила: "Этого нельзя было сделать так как влечение было настолько сильно, что меня могли мужчины уводить за собой, а он отвечает, "ну и чтож? Вы бы подрабатывали на этом", я с ужасом сказала, "так к чему бы меня это привело", а он отвечает спокойно, "ничего, такие тоже живут" и это говорит профессор, просто наглец, как же ему доверяют жизнь человеческую. Я видела его небрежность к В/методу лечения меня. И я бы сказала не то зависть, не то какая затаённая злоба к Вам. В особенности моё влечение он считает просто выдумкой. На другой день приезжает муж. С ним разговаривает "профессор" вызывают меня. Он опять повторяет, что я здоровая и занимаю только место. Муж говорит если я здорова то пусть меня выписывают. Я вижу что меня выталкивают в спину и курс лечения не кончен потому, что после снотерапии помоему нужно хотябы 2 — 3 дня дать поспать больному без барбамила и потом назначено 10 энекций глюкозы с бромом, а сделали всего 7. И прямо с сонной палаты на выписку всё кажется както странно. Но я и за это поблагодарила записью в книгу, но только благодарност, а с каким состоянием ухожу я не написала, боясь как бы мне не попасть опять к ним.

Потом одной сестрой было сказано: "что там Аптер, он лечит не людей, а собак". И главное когда я собирала вещи свои в палате ко мне подбегает Ирина Алексеевна взволновано шепчет: "Вы ж нас не подведите, пожалуйста:" Я удивилась, в чём говорю? Она отвечает Аптер пришёл, я опять говорю, ну и что же? А она опять пошпешно просит: "Вы ж скажите что уходите с хорошим состоянием, а тут и Вы подошли. Иоган Маркович. Я выписалась с полным недоумением, но не жалею. Обстановка так под конец мне казалась ужасной, крики, всё на ключе, я к такому не привыкла. Окружающая атмосфера ужасная. Мне не подходит его лечение в заключении. При чём при муже "профессор" сказал: "к Аптеру больше не ходите и не пейте ни каких лекарств его, а если Вам будет хуже, то приходите ко__ мне. Мужу он также на едине сказал, что лучше нам разойтится. Нет! с этим я не согласна, это не мешает, хотя он вертел пальцем у виска называя нас глупыми. А я и не собираюсь занимать у него ума. Уже буду доживать какая есть. Иоган Маркович, ему нужно ещё поучиться у Вас как обращаться с больными, не напрасно у него много таких, которые возвращаются несколько раз нужно дать качество, а не количество.

За свою болезнь я много видела врачей но равному ему нет. Я очень прошу в последний раз как продолжать принимать центендрин и аидоксин, и если нужно то и аминозин. Всё это у меня ест только аминозин 0,1.

Домой пришла с переутомлённым состоянием.

25.IV к вечеру t 38. и так до 29-го спокойна не раздражительна, но совсем без сна лёжа всю ноч с открытыми глазами. Но на душе тяжести и вот к вечеру 1-го был разговор с мужем, я обезумела сразу с диким криком кричала на него, я металась как раненый зверь я рвала всё на себе и так почти всю ноч приступами и обезсилевшая падала на кровать. Я немного успокоилась приняла андаксина две штуки и успокоилась совсем только всхлипывала. Муж вначале обиделся, а потом я успокоилась подошла к нему уторм второго попросила прощения. На душе чисто, светло несмотря что всю ноч была в припадке безумия и истерики я не чувствовала усталости. Приготовила завтрак обед. К мужу самые хорошие тёплые чувства которых наверное не испытывала не меньше как 6 — 7 лет.И мне кажется что это реакция умерших во мне двойственных чувств полового влечения.

В/б-ная Е. П-ко».

 

Письмо от 28.09.64. (оригинал):

 

«28 сентября 1964 г.

Профессору Аптер Иоганну Марковичу.

8-го августа наступил сильнейший судорожный истерический припадок подобного небыло около пяти лет. Чем вызван? Очевидно это был последний и решающий. Ввиду того что все такого рода припадки вызывались влечением и торможением моего сознания. В данный момент с наступлением возраста моего внука в котором я видела "дядьку" в моём подсознании было влечение к внуку как к дядьки (т.е. влечение к пол. орг. взглядом). Я этого сама не замечала.

Но проявлялось ревностью, злобой, ненавистью, недоверчивостью и вот когда я и увидела его ушедшего с девушкой я на столько была раздраженна все чувства хлынули сразу, я изорвала всю одежду на себя и билась о пол и головой и ногами несколько человек не смогли меня удержать после чего я несколько дней была в слабом в безсильном состоянии и только лёжа в постели я поняла почему это случилось и я опять почувствовала себя и спокойной и уравновешенной к внуку безразлична все уляглось. Сейчас я принимаю водолечение и светолечение.

б-ная Е. П-ко».__ Письмо от 23.09.68 г. (машинопись): «23 сентября 1968 год Писать, писать и ещё раз писать. Смерть наступила не по запросу и не по указу, а как положено, следовательно, нужно смириться, но как? 25 апреля сего года скончался мой муж на 71-ом году жизни от третьего инфаркта. Я прожила с ним 30 лет. Блестящей жизни как с мужем, как с другом у меня не было вследствии его запоев, а отсюда и ссоры. Но жить с ним я должна была по известным причинам, которые выражались у меня благодаря моей болезни с самого раннего детства и которая выражалась любовью и влечению к половому органу мужчины. Всё проявлялось скрытно и безсознательно с 5 лет.

Семнадцати лет я вышла замуж, состояние обострилось резко выразились истерические припадки. Двадцати четырёх лет я пошла к доктору Аптеру в психоневрологический диспансер с частыми припадками, с влечением и ненавистью к мужчинам, большею частью юношеского возраста. Это была осень 1928 г. Под длительным гипнозом через день в течении двух лет было установлено, вернее восстановлено в памяти моей, что начиная с 3 — 4 летнего возраста я подвергалась половым извращениям моим 16 летним дядей — братом моей матери, тайно и скрытно под угрозой, что он меня убьёт, если я скажу кому-нибудь. Причём всё сопровождалось лакомством, улыбкой и словами, что я всё выполняю как взрослая и что если я не буду выполнять он уйдёт. Наши занятия настолько увлекли и настолько были приятны, что я без них не могла жить. Выражались они в следующем: он жил у нас, не работал нигде, работали мать и отец. Он оставался за няньку. По утрам он приглашал меня к себе в постель, давая мне конфеты. Он приучил меня к обнажённому половому органу, которым он хлопал меня по телу, касался к моим половым органам, заставлял целовать, брать в рот, брать руками, от чего я хохотала. Он гонялся за мной голый, а также и я была голая. Нагоняя меня, он подхватывал меня на руку, сажал к себе на живот, изображал лошадь, а я наездница и если у него сходила плоть и она пачкала мне руки или мои половые органы. Я плакала и он успокаивал меня, давая конфеты, угрожая уйти. Так продолжалось примерно до 6 летнего моего возраста почти ежедневно. Никто из родных ничего не замечал.

Вдруг была обнаружена родными, засохшая корочка на моих половых органах. Отец ужасно бил меня просто беспощадно, допрашивая меня с какими мальчиками я игралась, я упорно молчала. Всё это делалось без дяди, а дядя уже ушёл от нас жить в другое место, приходил реже. Я же без него жить не могла, уходила из дому, встречая его, часами просиживая у ворот, ожидая его. И вот в один день, никого не было дома я, увидев пришедшего дядю с полными карманами всевозможных сладостей и безцеремонно когда мы оставали[сь] одни я лезла руками в место полового органа, вытаскивала его, но почему-то я всегда его помню в полной эрекции, прижималась, целовала и брала в рот. Так получилось и в этот раз. Он произвёл движения когда находился половой орган у меня во рту, очевидно достал до горла, я почувствовала слизь и задыхаясь, испугавшись, закричала. Как раз в этот момент вошли в комнату родители. Отец бил и его и меня, но я__ упорно молчала. Дядю арестовали. Но после моего медицинского обследования не обнаружив насилия его выпустили, а меня положили в больницу и лечили мои половые органы, снимая эту корку. О всём остальном так никто и не узнал, но я и после ухода дяди безцеремонно лазила к мужчинам в прореху, уходила из дому, меня били до безсознания. Кончилось тем, что меня вывезли в другой город, где мы прожили 10 лет. С 7 лет до 16-ти я жила с родными в другом городе.

Состояние моё было такое же как и до выезда.Только я больше уединялась, когда брала с собой двух моих братьев 3 — 4 лет. Меня очень влекло трогать их половые органы, они делались твёрдыми, за что меня били и запирали в кладовку. Бродяжничала, уходя из дому с тоской, страхом и неясным влечением к чему-то и тревогой. Через десять лет в моём болезненном состоянии ничего не изменилось, а именно: была замкнута, также уходила из дому, также ожидала часами у ворот, рассеяная, без способностей к учению всякого рода. К молодым юношам влекло со страхом, повзрослее ненавидила, в них я видела отца. И вот два чувства ненависти и влечения беспокоили меня в одно время — это влечение к дяде и ненависть к отцу, третье чувство — тоски и тревоги — это к половому органу.

В шестнадцать лет меня привезли опять в Харьков вместе с сестрой и двумя братьями, так как мать умерла с голода, а отец нас бросил. Я очутилась в семье этого же дяди, который жил с женой и с отцом и матерью жены, моими дедушкой и бабушкой. Помнится знакомая улыбка дяди, много конфет. Большое внимание со стороны дяди не воскресили в сознательной памяти наших встреч и занятий в детстве всё было забыто, только эти чувства тоски и тревоги не давали мне покоя, почему, отчего я понять не могла. В шестнадцать с половиной лет меня выдали замуж, которому было 30 лет. Первое совокупление произошло с ним со страшным истерическим припадком страха и ненависти с полным отсуствием памяти. Замужество было не удачное, любви никакой. Страх, ненависть, тоска, влечение, тревожность и безконечные слёзы начались сильнее со времени моего замужества. В 1922 году родилась дочь, без всякого полового удовлетворения, которого я избегала и часто сопровождалось припадком.

Когда дочери исполнилось 4 года, я начала видеть в ней себя, я ей не доверяла, всегда следила за ней, мне казалось, что она что-то таит от меня, я вечно её допрашивала, какая-то ненависть, ревность, злоба, ласкать ужасно боялась её, часто просто убивала её, мне казалось, что обязательно нужно её бить, ни в чём не верить ей. Девочка росла хилая и забитая и только в 1929 году, когда ей было 6 лет, т.е. в те годы, когда самое страшное случилось со мною я уже была невменяемая, частые припадки, в любом месте меня изнуряли, мужа не могла видеть, чувства влечения, ненависти, страха и тоски не покидали ни наминуту.И вот в один из таких дней в экстазе сильного припадка, который случился на улице меня внесли в кабинет доктора Аптера и с этого момента началось моё лечение. Благодаря ему всё было вскрыто, но подсознательно, я рассказывала, писала, но не осознавала, всё крылось там где-то в моей памяти глубоко засевшая, ютилось__ в подсознании беспокоило и не оставляло. Временами мне делалось лучше, я реже посещала врача, была просто под наблюдением, припадки реже, но всёже были поскольку они были связаны с тревожившими меня роковыми чувствами. В 1936 г. я оставила мужа, так как он занимался онанизмом почему он и не женился до 30 лет, а я оказалось, что не особенно претендовала на половую жизнь, он удовлетворялся настоящей половой жизнью очень редко, а больше поворачивал меня к себе задом возился половыми органами о мой зад и конал — меня это возмущало, больше я его ненавидела, чаще стали припадки, но трогать его половые органы я сознательно не трогала и только сонная во сне я протягивала руку к его половому органу от чего у меня наяву больше беспокоили мои роковые чувства, его же это удовлетворяло в следствии чего прожив со мною 9 лет он сделался не способный к половой жизни. Эрекция бывала, но осуществить половой акт он не мог, член быстро опадал. Ссоры, ревность ко мне привела его к психическому заболеванию и я вынуждена была его оставить. Со временем лечения отношения к дочери улучшились. Главное, что я будучи взрослой чувствовала себя ребёнком, в то время когда я была ребёнком, я чувствовала себя взрослой; но всё же постепенно состояние моё улучшилось, реже припадки, реже слёзы, но влечения, страх, тоска и ненависть меня не покидали ни на минуту; хотя я и писала и говорила, но покончить не могла. Но вот в 1947 г. я проснувшись, живя уже с другим мужем, за которого вышла замуж в 1938 г. и который был не только привыкший к алкоголю, но ещё и туберкулёзный. Я же по, предложению доктора Аптера, закончила курсы бухгалтеров — работала на соответствующей работе. Часто, будучи пьяным, муж, очевидно не замечал моего болезненного влечения — это украдкой трогать половые органы. Я и не замечала, когда я это проделывала, но очевидно такие явления были часты. Потому, что меня влекло ужасно, а потом это меня оставляло, очевидно удовлетворившись, через некоторый период оно опять возобновлялось, но всё подсознательно.Так вот проснувшись рано утром, я в страхе увидела, что моя рука лежит у спящего мужа на половом органе. Я с криком и ужасом отдёрнула руку и потеряла сознание, после чего я была очень больна, разбита, как после припадка. После этого случая я поняла к чему меня влечёт, я больше этого не делала, но чувства влечения, страха, ненависти на всегда меня не покинули, они появлялись реже, но чувствительно. Иногда я посещала доктора, но через время, интервал был 2 — 3 года, потом 5 — 6. Я могла сама расшифровать к чему влечёт, от чего страх, к кому и почему ненависть и почему тоска.Так я жила до апреля 1968 г. т.е. до того времени, когда умер мой второй муж. Внезапная смерть, процесс похорон меня вывели из колеи совершенно. Первое — это вспоминание о покойнике — в детстве. Когда дядя уже не стал к нам ходить, за мной следили и за каждый мой порыв к влечению били.

Как я не ходила, ни ждала, ни искала мне нигде не удавалось достигнуть того к чему влекло — увидеть и потрогать руками пол. орган. Умер брат отца такого же возраста, как дядя. И вот он лежал покойным на столе, горели свечи, наступила ночь, помню я подошла к столу, встав на маленькую скамеечку протянула руку к половому органу покойного, пытаясь его вытащить но в этот момент сильный удар отца по моей голове рукой, опрокинул меня на пол, после чего я долго болела, что было потом я не знаю, но помню меня долго учили ходить после болезни. И вот теперь около покойного мужа я сидела две ночи как только он скончался я пришла в невменяемость, какаято занавес опустилась мне на голову. Я не плакала, я просто стонала, все эти чувства явственно овладели мною после похорон. Я всё же думаю что это были просто болезненные чувства детства, так как уже десять лет мы спали в разных постелях. Последние годы половые акты были очень редко, как-то машинально и только по желанию мужа, я же была безразлична, но огорчить его не хотела, потому и допускала его, а о том чтобы трогать половой орган меня совершенно оставило. Конечно, 30 лет сблизило нас я привыкла, поэтому мне тяжело в связи с болезненностью, я переживаю в двое больше, весь этот процесс похорон... <...> ...половом органе?Да! Любовь у меня была к нему ни как к человеку близкому, дорогому, нет такого не было. Последний год я ужасно его ненавидила, а раз пьяный значит ссоры, оскорбления не заслуженные на которые он не был скуп и это доводило меня до желания укоротить жизнь. Но когда он приходил в трезвое состояние — меня опять к нему влекло.Такая неведомая сила, с которой бороться трудно. Я делалась безнравственная, не уважающая своего женского достоинства, хотя уже и немогло быть полового акта я садилась у его постели в ногах у меня являлось настроение якобы шутить я преклонялась грудью на одеяло или проводила рукой именно по тому месту, где находился половой орган и мне делалось так приятно в душе являлось столько счастья и радости я могла так лежать около него и пока муж бывало не скажет, Ой, Лена, мне тяжело, иди уже спать и я уходила злая на него. Вот и выводы — кого я любила. Или бывало так, купаясь он звал меня помыть спину и когда мой взор падал на его половые органы у меня появлялось желание шутить с ним с его членом, то толкнуть, то дёрнуть слегка на что муж сердился, а я получала большое удовлетворение.

Вот почему мне так трудно без него. Главное ещё, что посторонних мужчин я презираю, нет никакого желания даже разговаривать с ними я считаю что мой муж был выше всего другого и так было всю прожитую с ним жизнь. Здесь мною владеет здравый рассудок, в то время как в молодости меня мог увести любой мужчина куда угодно, но когда доходило до близости я давала посчёчину и убегала, озверевшая. Вот потому я и немогла приобрести себе порядочного мужа, потому что порядочный не поймёт моей странности и будет избегать как это и было, а отбросы жизни как первый муж, так и второй сами уцепились за меня и я вынуждена была жить. Но как же будет теперь? Пойму ли я? (свою любовь). Сумею ли я владеть собой и уяснить себе как мне только тяжело и трудно».

 

Письмо от 9.12.69 (оригинал, машинопись):

 

«Профессору Аптеру Иогану Марковичу.

9 декабря 1969 года.

Дорогой Иоган Маркович! Только с Вами я могу поделиться, только Вам я могу излить свою душу и только Вы меня поймёте, а это даёт мне покой. В далёком прошлом Вы вернули мне жизнь, которая висела на волоске. Много и очень много Вами воскресилось в моей памяти, начиная с раннего детства, много-много было понято и отреагировано безвозвратно.

Во мне были восстановлены материнские чувства, играющие главную роль в моей жизни, что послужило основной разгадкой того тайного, неведомого, далеко скрытого в моей душе, чувства близкого, дорогого и незабываемого. Полтора года нет моего мужа, с которым я прожила тридцать один год.Анализируя прожитую мною всю жизнь: детство, первое замужество, второе замужество — можно сказать: детство не забывается, во мне тёплые чувства, которые были рано вскрыты, хранятся до сих пор. Я понимаю, что? является объектом таких чувств у меня, но ведь, живя с мужьями, такие чувства были тоже, любовью их нельзя назвать, скорее можно назвать удовлетворением похоти, и ничего хорошего в памяти у меня не осталось. А вот то, что возбуждало меня в детстве у меня осталось и, вероятно, останется. Нередко я прихожу к могиле мужа, вначале слёзы, но потом задумчивость и уходить не хочется, я могла бы сидеть в каком-то забвении часами, если бы не сознание того или той причины, которая меня тянет к могиле мужа. Эта ясность даёт мне понять и с горечью в душе, возвращаясь, о многом я вспомню и передумаю о всём пережитом за всю мою жизнь. Вот так и коротаю я своё одиночество с 1964 года. Сон неплохой, аппетит также, обслуживаю себя сама, со всеми домашними заботами справляюсь также сама, только вот тоска и тревога со страхом меня не покидают, иногда со слезами проходят два-три дня, затем наступает покой. Но всё жду и какая-то надежда на что-то ожидаемое, хорошее, близкое, родное, даже непонятное живёт во мне и никогда не покидает, а чтобы меня меньше это беспокоило я должна загрузить себя работой, потом чтение газеты, книги и телевизор. Иногда бывает и бессонница, но редко.

Вот сейчас наступил покой, очень тянет встретиться, как всегда каждая встреча вносит мне ясность, что служит не на короткое время для меня полным покоем.

В/больная Е. П-ко».

 

Письмо от 23.01.70 г. (оригинал, машинопись):

 

«Профессору Аптеру Иогану Марковичу.

23 января 1970 года.

Несколько дней я в слезах от мучительно тоскливого влечения.

Пойти на могилу мужа невозможно, всё занесено снегом, а посещение могилы внесло бы моему сознанию до некоторой степени ясность, затем покой. Всю ночь я пролежала с открытыми глазами, с приятной скованностью, охватывающей мою душу и тело какой-то__ томной ожидающей негой. В мыслях как в тумане проплывали образы всех тех лиц, с которыми я была близка, временами они возбуждали во мне неизмеримое желание ощутить около себя половой орган. С утра слёзы не истерические и не безумные. Моё сознание говорило, что эти дерзания не новость и нужно бороться, и я только об одном молю судьбу скорее бы это кончилось. Очень тревожусь, как бы на этой почве не лишиться рассудка, но разве это не безумие в таком возрасте. Я вспоминаю о днях смерти мужа, казалось бы это большое горе, но я его не ощущала так, как ощущала жажду находиться около покойного, я ловила себя на устремлённом взгляде на место полового органа покойного мужа. Какой ужас, я искалечена на всю жизнь, сознание мне не помогает, даже несмотря на возраст. Как не хочется приносить страдания моим детям, лишив себя наглядно жизни. Если бы наглотаться чего-нибудь и уснуть навсегда и, как видно по всему, это неизбежно. Тринадцатого января я встретила случайно человека, с которым я была близка пред вторым замужеством примерно за год, остаться с ним я не могла, узнав, что жена его оставила из-за запоев. Испытав мучительное влечение к нему, тогда ещё непонятное мне, долго не выдержала и вышла замуж за второго моего мужа. И, прожив 31 год, я других мужчин не знала, я была к нему прикована без рассудка, не замечая его отрицательных сторон. В последние годы половая близость уже не была главным этапом жизни, мы спали в разных комнатах. Но бывало я простаивала у постели мужа или сидела у него на краю кровати, даже если он был пьян, оскорблял меня, я забывала все обиды, удовлетворённая я уходила в свою комнату, спокойно засыпала, мне не нужно было ощущать его [половой орган], я просто духовно успокаивалась его близостью. Всё это время, 1 год 10 месяцев, когда мужа уже нет, мне удавалось себя отвлекать, побывав у могилы мужа. И вот зимой такой возможности нет, я остро начала ощущать опять это влечение. Встретив этого человека мимолётно, он меня даже не заметил, я прошла мимо, дрожа от радости и какого-то горячего прилива во всём теле, я остановилась, я не могла двинуться с места и, наверное бы, пошла за ним, но я потеряла его с виду, и с тех пор я в сильном возбуждённом виде, желание с ним встретиться временами проходит, но не надолго, иногда даже собираюсь его разыскивать через адресный стол, но физически невозможно в снежное морозное время. Появляются возбуждения к близости как в молодости. Очевидно, у меня сильна зрительная память плюс болезненное явление, потому что лица, с которыми я не была близка или не видела [полового органа], меня не тревожат; есть у меня семейные приятели, знакомые, соседи мужчины, но я ко всем равнодушна. Прожив с мужем столько лет, я несколько раз встречала его случайно, он пытался завести разговор, но я спокойно отклонялась и уходила, а теперь совсем иное влечение к нему, невозможное.

Б-ая Е. П-ко».__ Письмо от 23.02.70 г. (продолжение: оригинал, машинопись): «23 февраля 1970 г.

После того, как через адресный стол я разыскала адрес встретившегося случайно, бывшего близким со мною человека, остановить я себя не могла никакими размышлениями. Под видом того, что мне необходимо восстановить стаж для пенсии, переходя с пенсии инвалидности на пенсию по старости, так как ранее мы работали вместе на одном производстве, я пошла к нему по адресу местожительства.

Открыла мне его жена, от которой я узнала, что только полчаса назад она привезла его с больницы после операции рака желудка. Войдя в комнату и поздоровавшись с ним, даже за руку, ко всему я отнеслась очень спокойно и уравновешенно, договорившись, в следующий раз снять копию с трудовой книжки, я ушла. Переступив только за порог его квартиры, я почувствовала лёгкость души и даже радостный покой. И до сегодняшняго дня ни единого раза я о нём не вспоминала, но сон неспокойный и неглубокий, очень раздрожительна и впечатлительна. Какое-либо неприятное слово мучает меня навязчиво или мысли дневных впечатлений настолько навязчивы, что выводят меня к безобразным словам, раздрожительности и к слезам. Часто бывает на душе тоскливое ожидание, мучительная тревога, влечения к [половому органу] я не чувствую, сознательно я понимаю свою болезненность, имею силу воли отклонить себя от таких мыслей, а такие мысли являются и часто. Душевно я страдаю мучительно и сейчас как то я особенно реагирую на всё, всякие обиды, прошлых лет, воскресают ясно — точно будто это случилось вчера или сегодня.

Е. П-ко».

Письмо от 16.02.75 г. (фрагмент: машинопись):

 

«...в особенности после смерти второго мужа. Через три года я отдохнула и ничто меня не преследовало. Я вынуждена была поменять место жительства села на город, зарегистрировавщись с 75-летним стариком, который оказался вполне способным к половой жизни.

Мне же 65 лет. Я якобы обрадовалась, впервые без всяких помех получала всё то, что положено природой. Первые два месяца ежедневно, а потом постепенно остывали обое, а теперь старость даёт себе знать. Быстрая утомляемость, боль во всём теле, задвижка, полное отсутствие памяти, с большей рассеянностью, но со всеми домашними работами я справлялась сама. А самое главное у меня большая впечатлительность, слова обиды могут тревожить очень продолжительно, а какая-либо неприятность вообще долго не даёт мне покоя.

16.2.1975 г.».

Письмо от 2.12.75 г. (оригинал, машинопись): «Профессору Иогану Марковичу Аптеру.

1928 — 1975 г.г.

С ужасом вспоминаю течение болезни и её лечение.Теперь всё это мне кажется страшным сном. Всё ясно мне помнится, начиная с четырёх летняго моего возраста и кончая сегодняшним семидесятилетним: Я была лишена детства, юности, материнства чистой сво-__ бодной любви, удовлетворения, а главное [были] желания укоротить жизнь. Много было затрачено времени, труда, терпения, силы воли, чтобы гипноанализом воскресить, затем отреагировать, что послужило моему выздоровлению. Сорок пять лет я наблюдалась и хочется выразить искреннюю неоценимую благодарность Вам, дорогой Иоган Маркович, и Вашей науке. В настоящее время у меня совершенно иное состояние, по мнению врачей поликлиники оно относится к возрастному, я же думаю не мудрено вылиться в осложнение такое длительное напряжение нервной системы, одни только припадки как меня обессиливали, окрепнуть не допустила наступившая старость. После похорон мужа прошло семь лет. Четыре года я в третьем браке, следовательно, в шестьдесят пять лет я вынуждена была переменить место жительства села на город, поближе к дочери, что и послужило тому, что я вновь вступила в половую близость, так как муж, несмотря на свой семидесятипятилетний возраст, был вполне способен. Первые два месяца ежедневно, а иногда двукратной близости, меня окрылили. Во мне явилась молодость полная счастья, при полном удовлетворении, до обморочного состояния, без всяких помех воспоминания прошлого. Я отдавалась чувствам, всё во мне было живое, энергичное. Потом постепенно я начала остывать и реже допускать к себе мужа, что иногда порождало ссоры. Последний год стали редкие совокупления. Но эти редкие близости бывают с удовлетворением обеих сторон. В течение последнего полугода я стала чувствовать быструю утомляемость, рассеянность, впечатлительность ужасная, слова обиды могут вызвать чуть ли не обморочное состояние; болезнь дочери, предстоящая операция её фибромиомы, её воздушная отрыжка, которая за три года не поддаётся никакому лечению, тревога за неё повседневно меня преследуют и лишают сна, вызывают вялость, боль и шум в затылке, боль во всём теле. Артериальное давление часто меняется в связи с нервным напряжением, а если перенапряжение или переутомление, то приходится лечь в постель от слабости и боли во всём теле с применением седуксена или белоспона. Наступивший сон укрепляет на две-три недели, а потом снова.

В б-ная Е. П-ко 2.XII.75 г.»

 

Письмо от 10.02.76 г. (оригинал, машинопись):

 

«10 февраля 1976 г.

Дорогой Иоган Маркович! Как много хочется сказать в знак благодарности за Вашу внимательность ко мне и за Ваш благородный труд, приложенный в моём лечении, стольких лет. Сейчас мне семьдесят один год, а я ведь попала к Вам на лечение в двадцать три года. Сам процесс лечения вначале ухудшил моё состояние, зато воскресил причину моего заболевания, которая произошла в возрасте до шести лет между мною и шестнадцатилетним дядей (братом моей матери), потом всё было забыто и покрыто мраком страшной виноватой тайной. Невозможно даже представить себе в каком ужасном состоянии Вы приняли ме- ня на лечение, без никаких надежд на жизнь, имея при этом мужа и пятилетнюю дочь. Моё состояние выражалось в следующем: истерические, судорожные припадки, вызываемые страхом и влечением, в одно время, не зная к чему, определённым взглядом мужчин, ревность и ненависть к женщинам, недоверие к дочери, избивая и обвиняя её в чем-то неизвестном, полное отсуствие чувств к половой жизни, неимея совершенно чувств матери, желание самоубийства с попытками. Вот с чем и пришла я к Вам сорок семь лет тому назад.

После длительного лечения гипноанализом было установлено, что влекло меня, подсознательно к половому органу мужчины, потрогать и поиграть с ним, что происходило два года между мною и моим дядей под страхом и в полной тайне. Всё это укрепилось в моей детской голове на десятки лет.Только в сорок два года, я поняла корень зла моей болезни. С течением времени, в результате моего лечения болезненные явления постепенно начали меня покидать, временами начали появляться чувства к половой жизни, а затем и материнские, но несмотря на такое улучшение моего состояния подсознательно я находилась больше в детском состоянии, чем во взрослом, тогда как в детстве я больше чувствовала себя взрослой, чем ребёнком. Так длилось до шестидесяти лет. После [этого появились] чувство материнства, полное удовлетворение половых чувств укрепилось. Я стала матерью и полноценной женщиной. Несмотря на мой возраст.Так протекла моя жизнь, сопровождающаяся Вашим наблюдением и лечебной помощью. Сейчас моё теперешнее состояние несколько иначе. К сожалению, я имею полиартрит, атеросклероз, кардиосклероз, гипертонию и диабет сахарный пока в лёгкой форме. Самочувствие меняется при малейшем переутомлении не только физическом, но даже, если я продолжительное время побуду на воздухе: наступает усталость, полное отсутствие сил, боль в мышцах и во всём теле, в голове шум, звон в ушах, ощущение в затылке пульсации сердца, а если какое-либо переживание или расстройство, я с мучительной, физической и душевной болью нахожусь в постели, бесконечно меняя положение рук, ног, и туловища, так как боль не даёт возможности лежать спокойно. Постепенно успокаиваясь, принимая седуксен, беллоспон и микстурку с травкой, вхожу в норму. Очень впечатлительна и восприимчива, какое-либо слово ли мелодия назойливо лишает меня даже сна.

С большой благодарностью В/бывшая больная Е. П-ко».

 

Письмо от 24.12.78 г. (оригинал):

 

«24 декабря 1978 г.

Дорогой Иоган Маркович! Пользуясь случаем хочется поделиться с Вами. Шестого сентября на 83-м году жизни умер мой муж с которым я прожила семь с половиной лет. Жила я с ним не плохо, казалосбы всему моему прошлому конец, даже мало этого в свои семидесятые годы, я была удовлетворена больше чем за всю прошлую жизнь во всех отношениях: Перенёс он два этапа операцию Оденомы, начал поправляться, и под конец двухсторонне во[с]поление лёгких и склероз мозгов. Пер-__ в[о]го сентября привезла домой очень слабым к вечеру t° 40° спал до 6-го и не просыпаясь скончался: Длилось всё это около года. Вначале несколько месяцев недержалась моча, частые позывы, а потом совсем закрылась и двадцать третьего апреля произвели первый этап операции Оденомы. Я же в свою очередь приобрела гипертонию последней стадии, которая часто проявляется гипертонической кризой, сердечная недостаточность, атеросклероз и кардиосклероз, ишемия во всех уголках сердца, диабет сахарный, полиартрит. Частые электрокардиограммы с последующим лечением меня поддерживали и во многом помогал мне муж, а вот когда после первого этапа операции, я забрала его домой, а это было десятого мая, я почувствовала, что силы меня покидают, ведь нужен был уход в б-це, санитарок не хватало в редких случаях меня могла подменить доч. Находясь дома он не редко делал всё под себя, трубка часто выпадала с бутыли для стёка мочи, всё нужно было убрать, перевязки, промывка трубки тоже возлагались на меня, к тому упав я выбила руку из левого плеча, убинтованная с невыносимой болью, я вынуждена была всё делать сама. Бессонные ночи от боли и от страха что выпадет трубка, я вскакивала по несколько раз на ноч, приготовить еду, покормить его, обмыть, застирать, всё это для меня было не под силу с одной рукой. И вот десятого августа был произведён второй этап операции. Двадцать дней он находился в б-це слабел с каждым днём, слабела и я с утра до вечера я находилась около него, по тем же самым причинам. Измученной и слабой, я провожала его в последний путь, выполняя все обязанности похорон. Лежавши в гробу он казался мне близким и дорогим, я была какая то не вминяемая люди мне мешали. Мне хотелось быть с ним одной слёз не было, душевная боль, боль в сердце высокое давление меня обессиливало совсем...

После похорон все мои болезни начали давать о себе знать. Некоторое время, был постельный режим эл. кардиограммы, энэкции А.Т.Ф. папаварин с дебазолом делали на дому. Пила пустырник (травку) элениум, седуксен и рауазан.

Постепенно я укрепилась но глубокого сна не было просыпалась от сильного толчка сердцебиения с чувствительностью шума и звона в голове. Но вот последний м-ц я стала часто плакать, чувство ожидания с большим влечением к сладостям и именно к лиденцам.

Часто беспокоит образ больного мужа и страдания свои, когда я ухаживая за ним падая на пол с высоким давлением, головокружением и тошнотой. Думаю что не ошибаюсь; в связи со своим состоянием здоров'я с большим перенаприжением всей нервной системы, переутомления плюс покойник и вызвали симптомы моего прошлого заболевания, при сравнения всего, моё внимание останавливается на случае с покойником в детстве, после чего меня вывезли в другой город. Как ясно мне всё то представляется и я чувствую облегчение и расставание с ожиданием всё по тому же поводу.

Условие моей настоящей жизни не плохое живу одна, сахар сейчас в норме, давление 160/90 но оно часто меняется. Слабости нет, ритм серд[ц]а налаживается а вот большая чувствительность и впе-__ чатлительность не покидает. Частые слёзы тоже очень расстраивают.

Всё время только и разговариваю о болезни мужа и моих страданиях. Но не теряю надежды со временем и это оставить. С домашними роботами справляюсь сама, силы восстанавливаются, прибегаю к записям иногда но потом переживая уничтожаю их на столько они кажутся мне не лепыми за то делается легче.

Доч по поводу фибромиомы оперировалась в 1976 г. в 12-й б-це на Х.Т.З. На Тринклера попасть не удалось. Операция прошла успешно и без последствий. Воздушная отрыжка длится шесть лет, сейчас немного уменьшилась принимает "аминолон" по назначению невропатолага. В этом м-це она пошла уже на пенсию но пока будет работать. В семье у неё всё благополучно.

Дорогой Иоган Маркович! В этом году исполнилось пятьдесят лет моего наблюдения у Вас. Можно смело назвать Вас спутником моей жизни благодаря чему я существую. Мне уже 73 года.

С уважением и благодарностью б. В/б-ная Е. П-ко».

 

Письмо от 29.12.78 г. (оригинал):

 

«29 декабря 1978 г.

Дорогой Иоган Маркович! Вчера 28 декабря я получила Ваше поздравление. Очень и очень Вам благодарна за такой скорый Ваш отзыв. Через некоторое время моё состояние ухудшилось появился страх. Ночь спала не плохо, но встала утром 29-го совершенно разбитая, вялая, недаю отчёта своим действиям, всё валится из рук разбила две вещи. Сосредоточится не могу далёкое прошлое стало близким и мучительным. Я решила приступить к записям: Мне очень хотелось поставить в комнате ёлку.

Доч помогла осуществить. Наряжала я её 27-го декабря в каком-то экстазе радости и ликования сама не узнавая себя. А сегодня в мыслях не эта елка, та, далёкая детская. Когда приходил дядя и приносил так много мне конфект и сладких пряников а значить ясно мне, что я опять пошатнулась своим состоянием, например неделю назад я видела сон: Женщина, которую я знаю, вдруг с большим мужским пол.-органом настаивает на полов. близость. Я украдко посматривала на неё и удивлялась, как же может быть такое, мне очень хотелось потрогать для убеждения, но без всякого чувства и стремления, проснулась в холодном поту с неприятным мучительным чувством моего душевного состояния но вскоре забылась сном тревожным и поверхностным. Чувство двойственное — с этим мужем ежегодно мы ставили ёлку но без всяких осложнений и тревог. Сейчас от окна не отхожу всё жду, знаю что умер он. Но я ждала и тогда, когда дядя не стал ходить к нам, когда уйдут люди и я смогу подойти к гробу к покойному дяди в детстве за что я получила удар по голове, я ждала, что дядя придёт провожать когда мы выезжали и он пришёл в вагон. Я ждала засыпая на могиле покойного дяди в детстве, я ждала дядю, но он уже не приходил к нам. Сейчас я всё чего-то хочу успокаиваюсь сладким. Не смотря, что живя все семь лет с этим мужем при чём имея диабет, я не думала совершенно о сладком. Он всегда находился со мною, я любила обвить его шею руками и прижиматься к его груди, он всегда нежно гладил меня.... от чего я засыпала, не думая что может явиться у него потребность на половую близость, против чего я была всегда настроенна, но когда ночью я просыпалась от возбуждения, я приходила к нему в пастель якобы я замёрзла он никогда мне не отказывал, и мы получали полное обоюдное удовлетворения — старик был полон сил и энергие. После чего я уходя в свою постель опять продолжала свой сон, крепкий и здоровый. Главное трогать руками меня не влекло, я была счаслива и очень хорошо прошли эти годы. Думаю и надеюсь, что явление пройдёт только нужно поработать над собой. Со стороны сердечного заболевания приняты все меры воздействия так как по отношению других заболеваний, а вот общее состояние плохое этот месяц очень и очень часто тоскливо и обидчево плачу, просто рыдаю, так было после похорон предшественника этому мужу. Лечащий врач терапевт мне сказал, что нужно обязательно показаться психиатру и подлечиться, так у вас со стороны всего организма благополучно.

Вечер 29 декабря.

За день несколько приступов ни то истерики не то психостения если можно так выразится. Ломая руки я заливалас рыдая. Чем себя успокоит? Писать и только писать. Тяжело на душе. Образ умершего этого мужа! <...> ...6-го IX в 5 ч. вечера скончался я одна находилась около него. Состояние моё было странное не то радость меня охватила возможно и так, ведь я уже падала без сил. Но меня всё время тянуло к нему он казался мне красив и приятен ни какого страха. Как я уже писала два месяца я очень болела сердцем на третий начала появляться тоска и ожидание, на четвёртый всё хуже и хуже, ходила бродить по улицам, всматриваясь в лица прохожих, пытаяс когото узнать уединяясь задумывалась и вдруг мысль Я — убийца. Это я его убила тогда когда он упал с кровати и я тормошила его стараясь его поднять, если бы я так не поступала он бы ещё может и поправился бы. Ни кому я ни о чём этом не говорю только Кати моей дочери, она успокаивает говорит у него уже был паралич и что моей вины нет, а меня это мучает даже преследует я не нахожу покоя.

Бродишь, встречать это понятно кого, дядю, с покойником тоже ясно. Ведь с этим мужем было только хорошо спокойно он меня очень жалел и берёг помогал мне во всём так что жалеть есть о чём.

Но ведь смерть без причины не бывает, я может только ускорила его смерть боюсь — что я убица это меня очень мучает. Я очень впечатлительна всякое событие очень ранит мою душо и восприимчивая к запахам. Например дым я услышу сразу даже призакрытых окнах я слышу, сразу ощущаю не приятное во рту раньше никогда такого не наблюдалось, теперь всякие спесья, которые я так любила, сейчас не переношу такие как лавровый лист, чеснок всякие коренья запах приправ, не могу ничего есть, случилось такое во время болезни мужа, ведь запах Мочи и вообще всего остального до сих пор не проходит.

Утро 30 декабря.__ С помощью Элениума спала хорошо даже не ворочаясь, как это бывает без конца. Встала спокойная, но перечитав опять слёзы и всевозможные воспоминания но не детства, а время болезни и смерть моего мужа, боязнь слова убийцы тоже несколько двойственно с прошлым; боясь чтобы не высказать, что мы делали с дядей при допросах, я упорно молчала — как молчу сейчас.

б. В/б-ная Е. П-ко Приписка.

Дорогой Иоган Маркович! Чтобы не уничтожать написанное я лучше отошлю Вам. Если можно сообщите письменно, когда можно будет посетить Вас. Я же буду работать над собой — это писать и ещё раз писать главное снять с себя вину убийцы. Очень благодарю за внимание ко мне.

Желательно днём.

б. В/б-ная Е. П-ко».

 

Оставшееся нераспечатанным письмо от 3 — 4.01.79 г. (оригинал):

 

«3 января 1979 г.

После того, как опустила конверт в ящик, мне показалось, что всё страшное и тяжесть моей души пошло с конвертом, я как то облегчённо вздохнула. И действительно мне стало легче. В течении этих дней покой, уравновешенность и не плохой глубокий сон ни что окружающее не кажется двойственным. Ёлка стоит и не манит к сладостям, нет чувства ожидания с тревогой. А ведь очень запало в душу, когда в детстве я лежала в б-це после процедур, я не отходила от окна ожидая дядю. Я всё время думала ну почему не идёт он ко мне? Всего случившего я не понимала на все допросы, и в полиции, и в больнице и дома я упорно молчала, получая пощечины от отца, но чувство вины и угроза дяди, что не придёт заставляли молчать и ждать. Возможно и сейчас чувство вины так ярко меня тревожить даже душевно болезнено. Кроме того, что меня мучает чувство убийцы в том что он сполз с кровати ещё и второй случай: Он не соглашался на второй этап операци, врачи предупредили у него застой в нижней части лёгких и хроническое восполение лёгких так что надежды мало на хороший исход, а так он ещё поживёт! Но я вынуждена была настаивать, я не могла больше делать перевязки промывая трубку, не спать совершенно из за того что не услежу когда выскочит трубка и вся моча будет на полу. <...> И теперь я испытываю чувство вины в его смерти. Если бы я была по сильнее и здоровее, я бы конечно поступила иначе бы, сейчас меня тревожит это. Как понять? Как забыть? Его выражение лица измученное и как бы просящее моей помощи. Мне жаль от души было его. Жалок выглядел и он и несчастен. Его печальные глаза якобы обижены всё время следили за мной. Вот это мне не даёт покоя. Смогу ли я избавиться, но главное я не могу ни кому сказать об этом. Молчание, тайна, вина моя это очень похоже на двойственное чувство теперь и в детстве возможно если бы не случилось такого в детстве то и сейчас бы я реагировала совсем иначе.

Нужно сказать, что этот муж был очень хорошим для меня после дяди, эти два лица и запали так глубоко мне в душу. Как первый так__ и второй муж были у меня, когда я так тяжело болела, следовательно у меня ничего хорошего не осталось в памяти после их, а вот последний этот был со мной я уже всё ощущала сознательно и чувствительно он меня берёг очень и старался делать для меня всё хорошее и приятное без искажения и мне ни чего не мешало ощущать в таком позднем возрасте. Ему 81 мне 72 года. Мы жили мирно счасливо. И вдруг такая тяжёлая и печальная разлука. Ведь меня ни кто не поймёт, меня засмеют если, я, кому скажу да и так замечают мне в глаза что я так слишком за ним убиваюсь. Вся жизнь моя такая тяжёлая и печальная, я ни сколько не страшусь своей кончины, меня пугают душевные страдания и переживания, а ведь в жизни не бывает всё гладко у многих умирают и они ни когда не говорят и не вспоминают о них, а я как только увижу его вещ которую он пользовал, или фотографию или его любимое блюдо так и слёзы ну сколько можно так реагировать вот 6-го четыре месяца, как его нет и не век же я с ним прожила, и всё время думаю о нём.

Очень тревожит меня встреча и беседа, я попросила сообщить мне письменно мне бы протянуть время, меня пугает даже услышанный голос у теллефона ни хочется этой беседы и вместе с тем тянет и жду. Жизнь моя построена только на этой беседе, что давало мне возможность жить. Скорее не жить, а существовать и мне остаётся быть только благодарной, а мог бы быть другой не поправимый исход ещё пятьдесят лет назад.

Я сейчас очень расстроенна со слезами пишу для того, чтобы спать эту ноч... <...> Пишу и хочу уяснить себе что вины моей в его смерти нет. Как понять и успокоится, избавиться от всего такого? Писать и расшифровывать.

б. В/б-ная Е. П-ко Приписка от 4 января 1979 г.

Дорогой Иоган Маркович! Отсылаю чтобы не уничтожить следуя Вашему совету. Спала хорошо, но как всегда встаю очень слабой с шумом и звоном в голове, а потом както не заметно проходит и я свободно занимаюсь своими делам[и].

С уважением б. В/б-ная Е. П-ко».

 

Письмо от 11.01.79 г. (оригинал):

 

«11 января 1979 г.

В ночь на девятое января, я перенесла гипертонический криз самый тяжёлый из которых у меня бывали. Скорая и доч делали всё, чтобы облегчить моё состояние. Сильная пульсация сердца ужасно чувствовалась в моей голове, боль в глазах, ушах и в челюстя[х] распирающая, тошнота до рвот, всё это давало себя знать нетерпимо.

Сегодня давление 180/110 вместо 220/120, боли утихли, но слабость и шум в голове ощущается. Хочется записать и отослать ведь это моя помощ и спасение я это чувствую хорошо. Взглянув на вещи покойного мужа, я разрыдалась. После отсылки второго конверта с записями мне стало ещё лучше, хотя и вызвало такое повышенное давление, которое у меня всвязи с нервно-психическим состоянием.__ Сейчас меня беспокоит измученный образ покойного. Хочется оправдать себя снять вину где я переходила рамки при уходе за больным мужем. Но ведь я гипертоник при чём всякое переутомление, перенапряжение моей нервной системы, выводило меня из строя нормально-мыслящего человека, а такое бывало у меня не редко и раньше, но условия позволяли не доводить себя до такого состояния, была возможность изменить режим и предоставить себе отдых. И мне удавалось быстро войти в колею нормального человека. В данном же случае, благодаря длительности его болезни сопровождающаяся двумя этапами операции оденомы, я совершенно вышла из строя и сделалась невменяемой, во время чего я и кричала на него со слезами и шлёпала в злобе мокрым полотенцем по его заду, когда он несколько раз на день уделывался, от головокружения, тошноты, а иногда и рвоты, рыдая, падала на пол я нидавала отчёта ни своим словам ни действиям. Наступил пятый месяц после его смерти, а я ещё не могу забыть ни его ни своих мук. Мне легче уже в том, что я не жду ни кого, не тянет к сладкому, не ухожу из дому бродит[ь] надеясь когото встретит[ь], всматриваясь в лица прохожих. В данный момент мне не обходима ясность и я её поняла.

Улыбка покойного мужа очень сходственна с улыбкой дяди. Эти улыбки были всегда при моментах связанных с чувством удовольствия с наслаждением, при ощущении своим телом соприкасаясь с возбуждённым п.-орг. Если с дядей было такое под страхом и тайной то с мужем при таком возрасте со стыдом и тайной интемностью. Когда ночью я приходила к нему в постель, он сейчас же возбуждался, я ощущала это своим телом прижимаясь и обнимая его шею. Он же был всегда моему приходу и рад и счаслив, не всегда хотелось половой близости для нашего возроста это было часто не под силу, ну а если решались то удовлетворения наступало быстро и сразу у обоих и мы были счасливы оба. Если бы я была не дефективна, поражённая детством и всей прожитой жизнью, которая складывал[ась] толькотолько из непониманий глубоко пережитого как в детстве так и на протяжени[и] всей моей жизни, то возможно небыла бы так истощена моя нервная систем[а] и я бы не выходила теперь из рамок предела своих действий и слов. И теперь так больно в душе, что я так с ним обращалась. Сейчас я отдохнувшая и яркие воспоминания обращения с ним не заслужены им меня тревожат, не всегда было так, только тогда когда я переутомлялась я теряла самообладание. А ведь он как больной был не капризен, не требователен, не настойчив, всё молча переносил он понимал, что мне было трудно и он меня с первых дней очень уважал всегда считался со мной.

б. В/б-ная Е. П-ко Приписка от 11 января 1979 г.

Иоган Маркович дорогой! Позвольте мне время от времени пересылать Вам написанное мною пока я совершенно пойму и успокоюсь. Думаю что сейчас для беседы нет необходимости, а возможно ограничемся только записями, чтобы лишний раз не беспокоит[ь] Вас.

Я искренно благодарна за протянутую Вами руку помощи.

С благодарностью б./В. б-ная Е. П-ко».

 

Клинико-теоретические выводы И.М. Аптера

 

1. Гипноанализ, или катартический метод, имеет большое значение при психотерапии истерических неврозов, особенно при инфантильных психических травмах.

2. Катартическое состояние, наступающее в процессе гипноанализа, может иметь различные формы выражения и возникать (протекать) на различных уровнях деятельности высших отделов головного мозга.

3. Катарсис, протекающий только в эмоциональных структурах мозга, не ведёт к стойкому терапевтическому результату.

4. Можно полагать, что имеются различные степени катартической разрядки и на уровне второй сигнальной системы.

5. Наиболее стойкое выздоровление наступает в случаях, когда процесс катарсиса возникает и осуществляется при совместной деятельности обеих сигнальных систем и подкорковых эмоциональных структур [мозга].

6. Наиболее длительно держатся и трудно уступают психотерапии [истерические] неврозы, корни которых связаны с психотравмами, которые длительно протекали в возрасте до 6 лет.

7. Процесс осознавания значения симптомов невроза, их переработки в сознании и их изживания в этом процессе проходит ряд этапов. Раньше всего ликвидируются невротические симптомы, проявляющиеся в двигательной сфере, затем — в вегетативно-сосудистой системе, а дольше всего изживаются аффективные проявления невроза.

8. В процессе гипноанализа часто наблюдается обострение симптомов невроза.

9. Значительно ускоряет терапевтический эффект применение в процессе гипноанализа суггестивного воздействия при обострении симптомов невроза.

10. Возникновение и развитие всех симптомов невроза, периоды их обострения всегда детерминированы условиями внешней социальной среды и действительными переживаниями больного.

11. Данные клинического анализа возникновения симптомов невротических расстройств и динамика их лечения полностью противоречат концепциям фрейдовского.

Печатается по изданию: Чугунов, В. В. Клиника и дисциплинарная история психотерапии / В. В. Чугунов . – Киев : Здоров'я ; Харьков : Око : Наука, 2002. – 758 с. – Библиогр. : с. 631 – 687. – (Психо[терапевт]. б-ка). – ISBN 5-311-01350-8. – ISBN 966-526-079-0.

Сделано вIT4 - Создание и поддержка web сайтов по всему миру (World wide Website development & support)